Гуманисты германии

Стало быть, предположение, что такой объект, как «все люди», существует, не поможет нам в интерпретации «Все люди смертны».

(4) Кажется очевидным, что если мы встречаем нечто такое, что может быть человеком или замаскированным ангелом, то это нечто входит в сферу «Все люди смертны», чтобы утверждать «Если это нечто — человек, то это нечто — смертно». Таким образом, как и в случае с правонарушителями, вновь становится ясным, что мы на самом деле говорим «Если нечто является человеком, то это нечто — смертно», и что вопрос о том, является то или это человеком, не входит в сферу нашего утверждения, как это было бы, если все действительно указывало бы на «все люди».

(5) Таким образом, мы пришли к точке зрения, что то, что подразумевается под «Все люди смертны», более явно может быть установлено в какой-то форме, типа следующей: «Всегда истинно, что если х — человек, то х смертен». Здесь мы должны провести исследование относительно слова всегда.

(6) Очевидно, что всегда включает некоторые случаи, в которых х не является человеком, как мы видели в примере с замаскированным ангелом. Если х был бы ограничен до случая, когда х является человеком, мы могли бы вывести, что х — смертен, поскольку, если х — человек, то х — смертен. Поэтому с тем же самым значение слова всегда мы нашли бы «Всегда истинно, что х — смертен». Но ясно, что без изменения значения всегда эта новая пропозиция является ложной, хотя другая была истинной.

(7) Можно надеяться, что «всегда» означало бы «для всех значений х». Но выражение «все значения л:», если оно и законно, включало бы в качестве части выражения «все пропозиции» и «все функции» и соответствующие им не оправданные целостности. Следовательно, значение х должно быть как-то ограничено в рамках некоторой узаконенной целостности. Это, по-видимому, ведет нас к традиционной доктрине «универсума рассуждения», в рамках которого, как предполагается, расположен х.

(8) Однако весьма существенно, что мы должны обладать некоторым значением слова всегда, которое не должно выражаться в ограничительном условии относительно х. Ибо, предположим, что «всегда» означает «всякий раз, когда х принадлежит классу /». Тогда «Все люди смертны» становится «Всякий раз, когда х принадлежит классу i, если х — человек, то л; — смертен». Но что должно означать наше новое всегда! По-видимому, для ограничения х до класса i в этой новой пропозиции причин не более, чем их было до этого при ограничении х до класса людей.